Солнце куда-то запропастилось. И вот уже несколько недель ты сидишь, уткнувшись носом в свой вьюсоник, который пестрит красочными картинками и разноинтересными историями. С каждым уходящим днём всё меньше и меньше смотришь в окно, чтобы полюбоваться грозными оттенками могучих туч, которых тоже не щадит время, постепенно превращая в унылую серую массу.

И ты тоже становишься частью этой унылой серой массы. Плывёшь по течению, гоня от себя все яркие эмоции и мысли. «Я в домике». И всё настойчивее преследуют видения пресловутых кресел-качалок, пледов, потрескивающего горящими щепками камина и какой-нибудь лёгкой графоманской литературы.

Однако взгляды, устремлённые в оконные горизонты, приносят полезность не только уставшим глазам, но и почти впавшему в спячку сознанию.

Пусть сначала веки отказываются полностью явить зрачки миру: уже успели позабыть этот ослепительный эффект. Пусть стекло дарует коже мнимое тепло. Пусть.

Оно вернулось и уже второй день дарит голубое небо и свет своим блудным детям.

И в очередной раз CARPE DIEM, карапузы!

---

¹ Sugoi! - "Круто" или "Крутой/крутая!"
² Kire! - "Красиво!" (прил., красивый)

Под катом можно посмотреть видеоотчёт (что уже само по себе не характерно) о поездке в Минск и по его окрестностям, которая состоялась где-то на границе лета и осени. Для просмотра настоятельно рекомендую включить звук погромче, поднять пятую точку со стула, а пальчики сложить вот так вот "V". Тряска головой, непроизвольные вздрыги частей тела и напевание под нос горячо приветствуются.

( Но для начала... )

Ни для кого не секрет, что наши сны – это малоизученный, загадочный и невообразимо притягательный мир. Сны – это некая проекция сознания человека, его мысли, чувства, страхи и чаяния. Кто-то заглядывает в будущее, другим видятся периодические таблицы, третьи познают себя, а четвёртые (двадцатые, пятисотые,..) смотрят занимательные картинки и играют главные роли в фильмах по собственному и совершенно непредсказуемому сценарию. Иногда человек считает, что просто не видит снов, а иногда ночные грёзы становятся прибежищем для не знающей покоя души (однако это случается достаточно редко, т.к. во всамделишном мире, как ни прискорбно, есть гораздо больше способов ухода от реальности).

Некоторое время назад я сделала одно открытие. Оказывается, мои сны цветные. Что-то такое я уже давно подозревала, но однажды меня прямо таки ткнули носом в сей факт. Фактом была тёмно-красная коробочка с каким-то подарком. Подарок был совершенно неважен, ценным был цвет коробочки.

И вот сегодня ночью я научилась различать запахи: это был едва уловимый запах каких-то духов. Он то исчезал, и как я не старалась, никак не могла его уловить. То снова появлялся: тонкий, нежный, мягкий и чуть сладковатый. Свежий, как нарцисс с капельками росы на белоснежных лепестках.

И ещё было море. Оно часто мне снится. Совершенно невероятного цвета, которое может дать только солнце, ещё не достигшее зенита, и кристальная гладь воды, сливающаяся с небом где-то на горизонте. Не лазоревое, а нежно-васильковое.

Итак, два чувства-ощущения нашли друг друга.

Petrovac.
Вид с пляжа на бухту и мысы, поросшие всякой растительностью. Невероятное по красоте море.

И снова рассветно-закатные полёты по МКАДу, и снова лёгкое или не очень сожаление (глазуньевое солнце, разнотональные, но равновеликие фронта облаков, а также сиреневый дымопар из труб-громадин невообразимо прекрасны!) из-за того, что под рукой только руль, но нет моего восстановителя памяти…

Пора превращать свою самодвижущуюся пoвозку из простого средства передвижения (пусть и с душой) в некое подобие домика Элли на колёсах. Когда ему надо, он твёрдо будет стоять на земле, а когда подует попутный ветер, он, не колеблясь, пуститься в путь, навстречу приключениям и разнонаправленным эмоциям. Мягкотелая собака уже болтается где-то в районе заднего стекла, так что до Тоторо, чая, яблок и восстановителей памяти осталось совсем чуть-чуть.

---

В представлении взрослых дети – некие инопланетные существа, чистые духом, но с чумазыми ручонками и физиономией, «уделанной» шоколадными конфетами. Они чувствуют мир и всё, что вокруг них происходит, как нечто совершенно естественное, даже если случаются всамделишные чудеса и оживают уже написанные или ещё нет сказки. Правда, иногда они задают всякие каверзные вопросы, но это не про нас наш случай. ( Читать хоть и запоздалое, но всё же впечатление… )

Здесь я решила поскрести по сусекам собрать воедино весь тот небогатый словарный и выраженческий запас японского языка, приобретённый мной за годы упорного труда и просмотра аниме. Постепенно сток будет пополняться. Надеюсь.

Не все эти фразы и слова я смогу выдать на-гора, если вы осмелитесь разбудить меня среди ночи (последнюю же смогу, к всепоглощающему ужасу окружающих аж с интонацией самурая перед совершением сэппуку). Но, если поскрипеть мозгами, то вот что может получиться.
( Начать пальпирование мозга… )

---

Я – человек вежливый, чуткий и старающийся быть приятным в общении, не доставлять всяческих неудобств ближним и дальним, а также говорить «благородным языком Пушкина и Есенина». Возможно, кому-то это покажется скучным, но линию своего поведения человек выбирает сам, так что, если оно (поведение это) не выходит за рамки «не убий, не укради и т.п.», это сугубо его, человека, дело. ( Читать далее... )

Небо краситься рассветом.
Солнце жмурит ввысь глаза.
Кофе, блинчики, газеты,
На обоях стрекоза.

Жар клубится, воздух чистый.
Кофе выпит как во сне.
Люди, флора, механизмы
По колено в желтизне.

После слушать вслух про розы.
Солнце прячет нос в зенит.
Мокро в след стрекочут грозы:
Фейерверков колорит.

Ночь грохочет соловьями,
Лягушаток варьете.
Ивы тянуться тенями:
По макушку в темноте. (c)

«Ночь в музее» - это не только масштабное событие культурной жизни города. Это не только возможность для молодёжи, офисного планктона, пролетариата и прочих занятых людей, у которых нет возможности для дневных культ.походов, приобщиться к прекрасному. Это не только светлая сторона всеобщей глобализации.

«Ночь в музее» - это когда весь город твой, а от ощущения свободы ломит в спине. Это стакан горячего латте на Чистых прудах. Это пустынные московские улицы, сменяющиеся взрывом разношерстной толпы перед очередной галереей. Это греться в машине и музеях, а потом выходить на прохладный ночной воздух. Это перебегать на другую улицу, чтобы получше рассмотреть построенный ещё в 1889 году замок-дом из красного кирпича. Это вкусный улун, рассвет на Маросейке и стремительная дорога домой по всё ещё или уже сонной Москве.

«Ночь в музее» - это Oткрытия.

Встречался ли на вашем жизненном пути человек, в интересах у которого, если бы он или она вдруг вел(а) свой Живой Журнал, было бы одно лаконичное слово «люди»? Этот человек не любил бы ходить по выставкам (искусство статично и не меняется), смотреть мудрёное кино (хочется сохранить в целостности свой мозг), его или её невозможно было бы при всём желании затащить в театр (снова искусство).

Было бы вам с ним интересно? Вот и я не знаю…

Беседа с таким человеком может литься, как вода из хорошего китайского чайничка, а может и обрываться, когда вяло пытаешься придумать тему для разговора.

Что делать с таким человеком. Я в замешательстве…

Однако, как и в случае с любым другим непонятным явлением, хочется добраться до самой сути.

В одном аниме-сериале был такой герой – харизматичный профессор, эдакая 2 в 1 карикатура на Франкенштейна и его сумасшедшего создателя, с болтом в голове для регулирования степени его безумия и одеждой, шитой крупными стежками, который страдал в минуты своей душевной слабости (а слабости ли?) маниакальным желанием препарировать то заинтересовавшего его человека, то какой-нибудь исчезающий вид птицы, то ещё что-либо. С целью узнать и понять.

Так вот и я, как этот персонаж, хочу докопаться до того, чем живёт человек, у которого люди – по сути, единственный интерес, хочу «препарировать» его душу и вскрыть мысли.

Но я боюсь, что результатом моего медицинско-психологического эксперимента может стать открытие того факта, что сей человек совершенно ничего из себя не представляет, а внутри у него пусто, как в бочке, из которой только что вылили всю дождевую воду.

Сейчас, вглядываясь в своё прошлое, ему казалось, что это место всегда было его домом. Этот невесёлый пейзаж врезался в память, усыплял и завораживал. Чахлый кустарник, высушенный временем, еле цеплялся за корявые камни, разбросанные в каком-то безумном порядке. Иногда они вырастали во что-то наподобие скалистого хребта, и снова обрывались за горизонтом. Солнце, время от времени проникавшее сквозь мутную дымку, которую язык не поворачивался назвать облаками, злостно ухмылялось и странно косило свои глаза-блюдца, будто наблюдая за ним. И песок. Кругом, куда не глянь, был песок. Одного и того же бледно-бежевого безжизненного цвета. ( Читать далее... )

Вырыпаевский «Июль» - образец современного искусства и театра с ненормативщиной, расчленёнкой и сигаретным дымом, струящимся со сцены в зрительный зал… «Это не новость».

Но.

Но есть одно «но». Актёрская игра. То, как играет жена Ивана затмевает всё. Полина Агуреева проживает жизнь на сцене всем своим существом: физическим и духовно-эмоциональным. Тут и безэмоциональные слёзы, и игривая мимика, и ломаные линии рук, и неожиданно-редкая смена поз, и завораживающий голос, и жадные глотки чая в паузах для того, чтобы перевести дух и немного попозёрить. В какой-то момент нецензурные слова и быстрое, но по-хирургичеки точное описание разделки человеческих тел – всё это отходит далеко за периферию сознания, оставляя место в твоём сердце только Актрисе. Ей веришь. Веришь, что перед тобой не хрупкая молодая женщина в чёрном платье и со строгой причёской, а 63-летний окончательно сдвинувшийся маньяк со своей собственной правдой, логикой, философией, наконец, а также смешной на этом фоне гордостью за сыновей – «лучших дежурных Архангельска».

Говоря об этом спектакле, невозможно забыть язык, которым к нам обращается автор в лице актрисы то в фас, то в профиль, то в кромешной темноте. Живо представляешь, что твориться с актёрами, читающими мировые бестселлеры и нашу классику для записи аудиокниг: будто бы они играют не только голосом, но и так, если бы были на самом деле на сцене перед лицами внимательных зрителей. Язык, на котором говорит герой «Июля», навевает ассоциации с Чеховым и его рассказами. Осовремененным Чеховым с особым очень вкусным языком, богатым аллегориями, аллюзиями и прочими -измами.

Что до смыслового наполнения, то где-то в середине действа ещё лениво пытаешься найти в этой пьесе вселенские идеи и философский смысл (убить в себе Бога, рассуждения о любви, ..), но актёрская игра всё равно остаётся первичной, а эти робкие попытки рассеиваются (как такое возможно?!) как тот пресловутый сигаретный дым в пыльном свете софитов.

Торжество формы над содержанием. Для кого-то – абсурд, но, чёрт возьми, как это прекрасно!

Время дискретно. Его течение нельзя изменить или повернуть вспять.

Время помогает увидеть то, что не замечалось ранее, помогает понять, кем ты станешь и где твоё место, помогает сохранить то, что есть и приобрести такое необходимое.

Время - это способ прочувствовать, что когда тебе хорошо, кто-то может страдать, может быть даже именно потому, что в данную секунду ты сладко потягиваешься, и улыбка не стирается с твоего лица.

Время - это способ осознания закона равного обмена.

Если даже время нельзя повернуть вспять, можно же ведь изменить своё местоположение в запутанных лентах бегущих красных цифр и месиве часовых механизмов.

Ведь ты же не такая как я.

Если кто-то опаздывает, ты непременно побежишь навстречу.

---

Wikipedia
World-art

Вот как иногда бывает: сидишь себе, примус починяешь никого не трогаешь, и вдруг…

Ба-бах! Удар по голове, глаза из орбит и челюсть набекрень. В сознание врывается осознание. Даже не осознание, а…мыслеощущение что-ли. Внезапно и вдруг понимаешь, что человек – предельно удивительное существо. Не существо, а даже не знаю что, но что-то непременно большее. Непознанное, загадочное, нелогично-логичное, венец и всё такое.

Почему не другие создания матушки Природы? Не знаю, так получилось.

И как-то смутно становится на душе, волнующе-тепло и странно от сопричастности к этому непознанно-прекрасному.

А вокруг копошатся в своих заботах такие же как ты. Сидят себе, примус починяют никого не трогают, занятые своими делами и не осознающие свою волшебную уникальность.